Правда против лжи: как находили и судили государственных преступников

Главными действующими лицами прошлых выпусков «Без срока давности» были всякого рода иуды — соучастники геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны. Правоохранители оставались в наших публикациях «за кадром». А ведь именно они, сотрудники оперативных и следственных органов госбезопасности, верные служебному долгу и чести советского офицера, проявляя поразительную работоспособность и самоотверженность, находили и разоблачали после войны фашистских прислужников. 




Как вели себя предатели во время ареста, следствия, на суде, после оглашения приговора? Как пытались уйти от справедливого возмездия? Сегодня об этом — из первых уст.

Путь офицера

В первые послевоенные десятилетия розыск особо опасных государственных преступников был приоритетной и наиболее напряженной составляющей в деятельности управления Комитета государственной безопасности по Витебской области. В архиве УКГБ хранятся уголовные дела, по результатам расследования которых были привлечены к ответственности пособники германских нацистов — агенты вражеских контрразведывательных и разведывательных структур, каратели, полицаи, члены националистических организаций, сотрудничавших с оккупантами.

В архивных протоколах — сухие строки, указывающие имена, фамилии, должности и звания чекистов. Между тем результатом титанического труда сотрудников оперативных и следственных подразделений госбезопасности становилось торжество исторической справедливости и основополагающего принципа законности — неотвратимости наказания за совершенные злодеяния.

Один из тех, кто изобличал предателей и палачей, — полковник юстиции в отставке Роман Шкраба.

Роман Михайлович родился в Несвижском районе Минской области за несколько дней до начала Великой Отечественной войны. Его родители погибли от рук фашистских захватчиков. Детство и отрочество он провел в детдоме.

После службы в армии Роман Михайлович окончил юридический факультет Белорусского государственного университета имени В. И. Ленина. Работал помощником прокурора Миорского района. С 1968-го по 1991 год — сотрудник, потом заместитель начальника следственного отделения УКГБ по Витебской области.

Роман Шкраба прошел насыщенный служебный путь. Расследовал множество уголовных дел по преступлениям против человечности, а также громкие дела коррупционной направленности, которые находились на контроле КГБ СССР.

В 1970-е годы Роман Михайлович в составе следственной группы выводил на чистую воду оршанскую торговую мафию. Дело было связано с хищениями в особо крупных размерах. Расследование держал на личном контроле первый секретарь ЦК КПБ Пётр Машеров.

По преступлениям против человечности 11 уголовных дел, находившихся в производстве Романа Михайловича, завершены обвинительными приговорами в отношении бывших карателей. Из них девять преступников были приговорены к высшей мере наказания. И плюс к тому — восемь предателей и убийц, которые в период процессуальных действий, не дожидаясь объявления приговора, наложили на себя руки. Что это было — состояние аффекта, раскаяние?.. 

В 1986 году Роман Шкраба руководил следственной группой, которая вела последнее в уголовно-процессуальной практике СССР дело по привлечению к ответственности лиц, виновных в преступлениях против человечности, совершенных в годы войны. Благодаря личной инициативе Романа Михайловича, его профессионализму и настойчивости следствию удалось выявить и задокументировать злодеяния карателей 5-й роты 13-го «бело-красно-белого» батальона СД, одного из самых кровавых коллаборационистских формирований.

В 1980-е годы Роман Шкраба лично расследовал многие дела в отношении лиц, которые, имея связи в высших эшелонах власти, занимались контрабандой. В начале 1990-х в составе следственных групп принимал участие в расследовании массовых беспорядков в Грузии и Азербайджане — в условиях бездействия правоохранительных структур этих республик, на тот момент еще советских.

Роман Михайлович награжден медалями «За безупречную службу» III, II и I степеней, «Ветеран Вооруженных Сил СССР». За период службы имел пять поощрений председателя Комитета государственной безопасности СССР.

Бесстрастный протокол

«Протокол допроса обвиняемого. Город Витебск, 28 февраля 1977 года. Старший следователь следотделения УКГБ при СМ БССР по Витебской области капитан Шкраба с соблюдением требований статей 149, 152 и 153 УПК БССР допросил обвиняемого Калугина Ивана Фёдоровича» — так по установленной форме начинаются протоколы досудебного следствия, которое вели Роман Михайлович и его товарищи, устанавливая истинную картину злодеяний пособников немецко-фашистских захватчиков.

«Вопрос: кого вы знали из немецких военнослужащих полевой жандармерии 2-й дивизии воздушной пехоты и что вам известно об их преступной деятельности?

Ответ: в настоящее время я помню обер-лейтенанта Дорша, Клязена Якова и Отто… Дорш как начальник руководил всей деятельностью полевой жандармерии. По его приказу неоднократно уничтожались советские граждане. Так, в январе 1943 года во время проведения карательной операции против партизан по приказу Дорша в сарае возле деревень Дмитрово и Клинец Смоленской области были сожжены 70 советских граждан, среди которых были женщины и дети».

Об уголовном деле в отношении бывших карателей Ткаченко и Калугина, приговоренных военным трибуналом Краснознаменного Белорусского военного округа к расстрелу, мы рассказывали в публикации «Последнее слово иуды» («Витьбичи» за 20 июля 2023 года). Чтобы восторжествовали справедливость и законность, чекистам надо было отыскать подозреваемых на необъятных просторах Советского Союза, доставить их туда, где они совершали преступления, то есть в Витебск, и составить убедительную доказательную базу, изо дня в день проводя следствие, устраивая очные ставки, допрашивая свидетелей. Острота ума, железная логика, чутье, стремление докопаться до истины — все это требовалось от чекиста. Каждый подозреваемый получал то, что ему, так сказать, причиталось по закону, ни больше ни меньше. Прокуратура зорко следила за процессом следствия.

Роман Михайлович вспоминает, что Ткаченко перед арестом жил в Украине, занимался виноградарством. Предатель так ловко прикидывался честным человеком, что ему вот-вот должны были присвоить звание Героя Социалистического Труда. Не сразу он признался в содеянном. Прокурор уже говорил, что Ткаченко надо выпускать, ибо опознать его некому. Однако оказалось, что есть кому — опять же, благодаря чутью и неиссякаемой энергии следователя. После очной ставки со свидетелем Ткаченко вынужден был давать признательные показания.

— Главными доказательствами были показания свидетелей, — рассказывает Роман Михайлович. — Так мы нашли заместителя Дорша Вилли Бранта. После войны он жил в ГДР. А когда я проводил в Минске арест Калугина с участием при обыске понятых и он прочитал в постановлении: «Участвовал в уничтожении советских граждан», так устроил скандал. Кричал: «Как вы смеете обвинять меня в этом! Я всегда защищал советских граждан!» Парни, понятые, смутились: так на правду эти крики были похожи. Потом свидетели дали раскладку: и по сожжению 90 человек, и по лагерю военнопленных, где Калугин расстреливал людей. Вот он и запищал.

Из показаний Ткаченко: «На эту карательную операцию мы выехали по приказу Дорша рано утром в полном составе, человек 40, на двух крытых грузовых автомобилях… В сарае уже были люди, которых арестовали другие полицейские. Подводили и загоняли в сарай новые группы арестованных. В основном это были старики, женщины и дети… По приказанию Калугина мы стали поджигать сарай, который был обложен соломой… Люди кричали в огне, плакали, молили о пощаде. Многие пытались выбраться через крышу. По ним мы стали стрелять. Никому из обреченных спастись не удалось. Они все сгорели».

Об уголовном деле в отношении предателей Волкова и Горбунова, приговоренных к высшей мере наказания, мы рассказывали в публикации «Жизнь без жизни и собачья смерть» («Витьбичи» за 16 ноября 2023 года). Роман Михайлович рассказал об одном эпизоде, связанном с этим расследованием:

— Полевая жандармерия дислоцировалась в Лиозно. Советских людей расстреливали в Адаменском овраге. Во время расследования из Украины привезли Аверина, подозреваемого в преступлениях, которые он совершал вместе с Волковым и Горбуновым. Аверин после войны устроился регентом в молитвенном доме, выдавал себя за баптиста. На первом допросе все отрицал и заявлял: «Ничего вы со мной, следователь, не сделаете. Я нахожусь под защитой бога». Тогда я ему напомнил про задержанного мужчину, про то, как Аверин приказал лечь на землю лицом вниз и выстрелил этому человеку в голову. А потом жаловался друзьям, что мозговое вещество испачкало ему сапоги. Я сказал Аверину: «Завтра на допросе я тебе еще кое о чем напомню». Его поместили в одиночную камеру, потому что был карантин по гриппу. Он залез на второй ярус нар, сложил руки и сбросился вниз головой на бетонный пол. При вскрытии тела погибшего было установлено, что даже позвоночник этот «регент» себе повредил.

Из свидетельских показаний во время допроса, который проводил 4 февраля 1981 года старший следователь майор Шкраба: «Одна арестованная женщина сказала жандарму примерно так: «У вас оружие. Вот и ищите партизан. А мы не знаем, где они… Жандарм приказал всех арестованных расстрелять. Их убивали за домом в огороде. Из автоматов в обреченных стреляли очередями Волков, Белоусов, Дубровский. Аверин стрелял в людей из карабина».

К расстрелу решением судебной коллегии по уголовным делам Витебского областного суда 16 ноября 1979 года был приговорен изменник и каратель Левоненко («Витьбичи» за 31 августа 2023 года, публикация «Высшая мера»).

— Левоненко насколько был жесток, настолько и труслив, — вспоминает Роман Михайлович. — После оглашения приговора он в течение семи дней был не в состоянии даже подписать кассационную жалобу, которую помог написать адвокат. Дни напролет был неподвижен как истукан. Его приводят, сажаю за стол, уводят — ни на что не реагирует.

Из кассационной жалобы, написанной Левоненко корявым почерком в коллегию по уголовным делам Верховного суда БССР: «Я понимаю, что предал самое святое — Родину, и цену своего предательства я понял и чувствовал каждый миг. О содеянном я много думал. После войны каждый день я старался сделать что-нибудь полезное для страны, все силы посвятил работе, надеясь заслужить снисхождение… Прошу изменить приговор и снизить мне меру наказания».

Честь чинолюбия не приемлет

У чекистов всех поколений был и есть потрясающий девиз: «Без права на славу, во славу державы». Да, специфика их службы, служения Родине не предполагает публичности. Государственные интересы для сотрудника госбезопасности всегда, при любых обстоятельствах, превыше собственного благополучия, не говоря уже о так называемом карьерном росте. Преданность, мужество, талант, высокий интеллект, благородство — родовые черты чекиста Отечества.

На протяжении послевоенных десятилетий советские законодательные нормы по отношению к тем, кого сегодня мы называем коллаборационистами, нельзя назвать одинаковыми. По всей видимости, в угоду большой политике высшее руководство страны в определенные моменты стремилось к тому, чтобы СССР не имел ничего общего с образом «жестокого режима». Война, мол, давно закончилась, мы по-прежнему сильное, но человеколюбивое государство. Потому на иерархической лестнице, ведущей сверху вниз, должно быть, кто-то старался «быть в тренде». Проще говоря — ограничивать в целом по стране количество расстрельных приговоров в отношении иуд и карателей.

Вскоре после ареста Горбунова помощник военного прокурора стал требовать, чтобы подозреваемого выпустили на свободу. «Почему?! — недоумевал Роман Шкраба. — Горбунов расстреливал людей из пулемета! Свидетельских показаний более чем достаточно!» Однако прокуратура стояла на своем: привлекать не будем. Потому что он… не признается в том, что убивал. Да, полицаем был, но в расстрелах, мол, наших родных советских людей не участвовал. Что, совсем-совсем не расстреливал? Нет! Ну, на нет и суда нет. Однако соответствующий документ Роману Михайловичу выдавать отказались. Только «устные рекомендации». Предателя — отпускай, но под свою ответственность — ежели что. Знал бы этот иуда Горбунов, что был в шаге от свободы и что следователь, схвативший преступника за жабры, пойдет до конца и представит полную доказательную базу. Наверное, рискуя при этом многим.

Сегодня Роман Михайлович Шкраба — гордость Белорусского общественного объединения ветеранов КГБ «Честь». Живет жизнью республики, передает богатый опыт молодым сотрудникам. По его воспоминаниям подготовлен ряд статей в республиканских СМИ, ведомственном издании «Вестник КГБ», в книге-летописи об истории УКГБ «На службе Родине».

Авторское право «Витьбичи»