Селфхарм, цифровая изоляция и опасные игры: психиатр о том, как распознать проблему у подростка

«Он что, с ума сошел?» — это первое, что хочется сказать родителям, когда они узнают, что их подросток нанес себе порезы на руке, на спор перебежал дорогу на красный свет или обменялся откровенными фото с кем-то из интернета. Почему ребенок так поступает и рискует своим здоровьем, жизнью и будущим? Это возраст или психическое расстройство? Что делать родителям в таких ситуациях? Об этом мы поговорили с Еленой Даниловой, заведующим детско-подростковым психиатрическим отделением Витебского областного клинического центра психиатрии и наркологии.




— Елена Леонидовна, какое поведение подростков считается рискованным? 
— Это понятие очень широкое. Если говорить о действиях в реальной жизни, которые несут прямую угрозу, то существует стандартный «набор»: курение, употребление алкоголя и наркотиков, прогулы школы, побеги из дома. Однако, в последние годы у нас, как и во всем мире, фиксируется устойчивый рост других опасных тенденций — самоповреждений и расстройств пищевого поведения, включая анорексию. Это тоже рискованное поведение, и сегодня эти проблемы, к сожалению, сильно «помолодели».

— Что еще за последнее время добавилось к традиционному списку рисков? 
— Всё то небезопасное, что связано с гаджетами и интернетом. Из того, что носит массовый характер, — это, конечно, многочасовое потребление коротких видео, цифровая изоляция и полный уход подростка в виртуальные чаты и игры. Это имеет не сиюминутные, а долгосрочные крайне негативные последствия — ребенок теряет вкус к реальной жизни, не умеет регулировать эмоции, не знает как строить настоящие отношения. В итоге у таких молодых людей появляются мысли, что они не умеют жить среди людей, они не видят своего будущего. По сути, это тоже форма рискованного поведения и саморазрушения, только на длинной дистанции.

— Не так давно появилось понятие «цифровой селфхарм». Что это и почему опасно? 
— Это такая форма самоуничтожения, только онлайн. Подросток причиняет себе эмоциональный вред, используя интернет. Не физически, а через действия, которые причиняют ему боль, стыд, унижение или сильный стресс. К примеру, он может создать фейковый аккаунт и писать себе сообщения вроде «Ты никому не нужен», «Тебя все ненавидят». Или выкладывает в Сеть неудачные селфи, делает провокационные высказывания, зная, что в комментариях будет волна хейта.

Еще одно опасное проявление — участие в онлайн-сообществах, где романтизируются депрессия, тревога и самоуничижение. Душевная боль там окружена культом мрачной эстетики, грустной музыки и депрессивных цитат. Когда подросток проводит время в таких группах, он начинает верить, что ненавидеть себя — это не просто нормально, но даже модно и красиво.

— О каких рисках еще стоит знать родителям? 
— По опыту работы сталкивалась с тем, что подростки переписываются в Сети с незнакомцами и совершенно забывают о безопасности. Например, отправляют интимные снимки по просьбе виртуального друга. Почему они соглашаются на это? Дети хотят понравиться, боятся обидеть собеседника и просто не думают о последствиях. Опасность здесь имеет отложенный эффект. Даже если сразу нет последствий, то через полгода или год эти кадры могут всплыть при шантаже. Злоумышленник обычно требует деньги, новые порции откровенного контента и угрожает переслать все одноклассникам или учителям. Самое страшное, что дети боятся рассказать об этом родителям. Они остаются один на один с угрозами и тяжелейшим стрессом.

— Почему подростки ведут себя так безрассудно? 
— Это импульсивность, которая продиктована, прежде всего, биологией и развитием мозга в этом возрасте: к 12-13 годам центр удовольствия и эмоций достигает своего пика развития, а участок, который отвечает за контроль и прогнозирование последствий, созревает только к 18-20 годам, не раньше. В итоге, примерно с 12 до 20 лет риск воспринимается не как опасность, а как возможность получить сильные эмоции, почувствовать себя смелым и взрослым. Подростки часто переоценивают свои возможности и не просчитывают последствия на несколько шагов вперед.

— Родители часто жалуются, что дети творят откровенные глупости ради лайков или уважения друзей. Почему им так важно чужое одобрение? 
— Это тоже особенность развития мозга в таком возрасте. Им очень важно быть «своими» среди ровесников. Страх остаться в одиночестве и стать изгоем физиологически ощущается почти как настоящая боль. Поэтому мнение друзей выходит на первый план.

Когда подросток находится в компании, его внутренние тормоза ослабевают. Сам факт, что на него смотрят, вызывает всплеск эмоций и ощущение удовольствия. В этот момент признание сверстников кажется огромной наградой, а реальная опасность — чем-то далеким и незначительным. Рискованный поступок становится самым быстрым способом показать смелость, получить уважение, впечатлить и не выпасть из круга общения.

— Дело только в биологии или есть еще причины? 
— Конечно, есть и социальные факторы. Подростку может не хватать тепла дома или признания в школе, тогда его опасное поведение — это способ получить внимание любой ценой, пусть даже через скандал. Еще сильнее, чем дефицит внимания, к риску толкает тотальный контроль со стороны родителей. В попытке отследить каждый шаг они не дают ему нормально взрослеть и учиться принимать самостоятельные решения. Опасные поступки дают возможность заявить о себе, как бы сказать «Я отдельный человек!». Подросток рискует назло, ради самого факта нарушения запрета, чтобы доказать себе и родителям свою независимость. Парадокс в том, что чем сильнее закручивают гайки дома, тем безумнее и опаснее становятся поступки. Иногда причина риска — банальная усталость и скука. Если подросток провел полдня, листая ленту в соцсетях, то его мозг буквально «перегорел». Тот участок мозга, который отвечает за осторожность, расходовал всю энергию и отключился. В таком состоянии можно, например, перейти улицу на красный свет, кликнуть на опасную ссылку или переслать личное фото случайному знакомому.

— А как еще семья может повлиять на тягу к риску? 
— Подростки чутко реагируют на атмосферу дома: как близкие общаются, как выходят их конфликтов, говорят ли о своих чувствах, делятся ли переживаниями. Если в семье принято решать проблемы через крик и скандалы, то ребенок будет воспринимать импульсивность как некую норму. Другая крайность — эмоциональный холод. Когда родители не говорят о своих чувствах, не проявляют эмоции, то и подросток не будет особо понимать, что он чувствует. Не менее важен и другой момент: как в семье установлены границы – когда сегодня родители в хорошем настроении и можно все, а завтра – одни запреты, то ребенку неочевидно, что можно, а что нет. Тогда, взрослея, он сам начнет рисковать и прощупывать, где проходят «красные линии».

— Почему говорят, что, рискуя, подросток снимает напряжение? 
— Молодые люди довольно часто не могут понять, что у них происходит в душе и не умеют объяснять свои чувства. Представьте, что внутри у ребенка буря: его одновременно душат обида, злость и тревога. Взрослый человек может сказать: «Мне больно и страшно». А подросток не понимает, что с ним, для него это просто дикое, невыносимое напряжение в теле. Поскольку выговориться он не может, мозг ищет самый грубый способ согнать этот пар. Экстрим и опасность работают как ледяной душ: сильный испуг на время глушит ту душевную черноту, с которой он не умеет справляться. Поэтому родителям важно учить ребенка элементарному — разговаривать о своих чувствах.

— Когда желание рисковать уже не особенность возраста, а симптом расстройства? 
— Это сложный вопрос. Именно здесь проходит тонкая грань, которая отделяет издержки воспитания от психиатрии. Обычная возрастная импульсивность — всегда инструмент. С ее помощью подросток ищет удовольствие или завоевывает статус среди сверстников. Но рискованное поведение становится симптомом расстройства, когда мотив кардинально меняется. Ребенок совершает опасный шаг, потому что просто не может поступить иначе, ему невыносимо внутри. В обоих случаях внешне поступки выглядят одинаково: будь то прыжок с высоты, драка или побег из дома. Но внутренние причины и частота таких вспышек будут совершенно разными.

— Можете объяснить на конкретном примере? 
— Подросток ввязался в драку. Когда это обычная импульсивность, он дерется ради авторитета или борьбы за лидерство в компании. А вот если это неконтролируемая вспышка, когда ребенок буквально «взрывается» от накопившейся внутренней боли, то это уже требует особого внимания и может быть симптомом. И тогда причина такой драки — эмоциональное истощение, ребенок видит враждебность там, где ее, возможно, нет.

Или возьмем другой пример — селфи на крыше поезда. Если подросток полез туда с другом ради крутого контента или, чтобы доказать подписчикам, что ему не слабо, — это хоть и глупый, но понятный юношеский риск. Здесь парню нужно помочь найти безопасный источник адреналина, например, скалолазание, парашютный спорт, борьба. Но если он делает это в одиночку, чтобы проверить свою жизнь на прочность — выживет он или нет, — это уже скрытый суицидальный шаг. Это не баловство, а опасная игра со смертью, за которой стоит крик о помощи.

— Елена Леонидовна, как отличить всплеск гормонов от состояния, когда ребенку нужна помощь специалиста? 
— Здесь важно смотреть не на отдельный эпизод, а на картину в целом: как ведет себя подросток в повседневной жизни. Если привычное поведение вдруг начинает меняться, то это и есть тревожный сигнал. Например, был общительный — замкнулся, не хочет видеть друзей, раньше аппетит был хороший, сейчас почти ничего не ест. Поводом для беспокойства будет и нарушение сна – когда подросток перестал нормально высыпаться, или, наоборот, спит по полдня. Должны насторожить странные повторяющиеся действия, отсутствие эмоций, когда пропадают все интересы. О проблемах будет сигнализировать резкая скрытность: подросток стал менять пароли на гаджетах, берет телефон в душ или даже туалет, вздрагивает, когда вы заходите в комнату, как будто его застали врасплох. И самый опасный момент — если после подавленного состояния наступает внезапное «просветление»: вчера он был унылый и замкнутый, а сегодня неожиданно бодрый, мирится со всеми, раздаривает вещи. Такие резкие перемены говорят, что нужно срочно обратиться за консультацией к психиатру.

— Как себя вести родителям? 
— Постарайтесь трезво оценить ситуацию и поступки — на самом ли деле есть опасность или вам просто не нравится, что подросток не слушается как раньше. Разговаривайте без нотаций и криков, чтобы ребенок не боялся поделиться проблемами или тяжелыми мыслями. Если ему нужен адреналин или авторитет среди сверстников, то обсудите как это можно сделать легально в безопасном русле. Ну а если вы заметили, что причины рискованного поведения лежат глубже, не просто в импульсивности, то не тяните с обращением к психиатру. Вовремя оказанная помощь сохраняет здоровье, а иногда и жизнь. Самое главное, что может сделать родитель, —дать понять ребенку: «Ты не один. Мы справимся».

Контактные телефоны для тех, кто оказался в сложной жизненной ситуации (анонимно, круглосуточно, бесплатно). Детская линия помощи: (8-801) 100-16-11, телефон доверия для детей и подростков: (8-017) 263-03–03, телефон доверия УЗ «Витебский областной клинический центр психиатрии и наркологии»: (8-0212) 61-60-60. 

Авторское право «Витьбичи»